ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. 27 ДЕКАБРЯ До Борисполя оставалось еще пару часов томной езды на автобусе, когда мне пришла sms`ка от взволнованных подруг: «…международный аэропорт в Тель-Авиве закрыт!». Началась война.
Естественно, я ехала в страну более-менее подготовленной. И очередные заявления в СМИ о ходе новой расширенной операции на территории многострадальной Газы меня не испугали. В Израиль я летаю с завидной регулярностью. У меня (как и у каждого пятого родившегося в СССР) здесь живет бесчисленное количество родственников и близких друзей. Переживать новую национальную трагедию во время каждого визита в Израиль стало уже традицией. Взрывы в автобусах и йешивах (еврейских учебных религиозных заведениях) в Иерусалиме, Вторая Ливанская война летом 2006-го. Именно будучи свидетелем последней, правда, не попав под прямую бомбежку и воочию не видя трупы и развалины домов, я, как тогда мне казалось, уже перестала бояться чего-либо. На мое счастье, рейс до Тель-Авива все-таки не отменили. Даже не собирались, сообщила работница службы безопасности израильских авиалиний. Но еще раз предупредила: положение в стране нестабильное, и я должна понимать, куда лечу по туристической визе, еще и без страховки.
В самолете выдавали свежие газеты на русском, английском и иврите. И если я еще колебалась, почитать ли накануне полета «сводки с фронтов», то израильтяне над этим даже не задумывались. Нация все 60 лет со дня создания государства не знает, что такое мир и покой. Поэтому люди просто «глотают» новости. Круглосуточно. Из газет, по радио в самолете, через ноутбук - в Интернете. А если кто-то, где-то и не успел прочесть, услышать, увидеть, можно быть уверенным: полное содержание главной израильской газеты со смешным для русского уха названием «Йидиот Ахронот» («Последние Известия») вам перескажут в очереди при прохождении таможенного контроля. Как обычно, в столице Израиля Тель-Авиве - все спокойно. Полчетвертого утра. Город только просыпается. Меня привезли домой, уложили спать. Краем уха я слышу диктора новостей - программу смотрят в соседней комнате. «Сегодня третий день операции в Газе. Силы Цахал двинулись к юго-западу в сторону Азы. ХАМАС призывает мусульман всего мира выйти на антиизраильские демонстрации. И к завершению. Сегодня ночью на город Сдерот упало три ракеты «Кассам». К счастью, все три разорвались на открытой территории...»

Тут вечности запах томительный,
И свежие фрукты дешевые,
А климат у нас – изумительный,
И только соседи – х**вые.
Игорь Губерман

Арабо-израильский конфликт официально длится уже десятилетие. Неофициально – все годы существования государства Израиль. Борьба за земли, власть и деньги. Арабы доказывают: все территории, принадлежащие евреям, некогда были землями их праотцев фелестимлян (отсюда ph-phalestina), народности, заселявшей древнюю Иудею. Евреи, в свою очередь, уверены: именно Бог еще несколько тысяч лет назад дал Аврааму страну молочных рек и медовых берегов. После изгнания евреев римлянами, Израиль захватывали ни один раз. И так исторически сложилось, что в начале двадцатого века земли эти были заселены арабами. Именно они обрабатывали болотистые территории, безжизненные пустыри, создавали здесь семьи. Первые стычки возникли именно тогда, когда на уже заселенные земли начали прибывать новые жильцы – репатрианты. Европейские евреи-семиты, желавшие построить здесь свое собственное государство.
В 1948 году государство построили. Но общего языка с арабами так и не нашли. Первым терактом в отношении евреев считается Мюнхенская Олимпиада 78-го года. Тогда от рук арабов погибли 11 израильских спортсменов. С начала 90-х Израиль накрывает волна терактов. Исполнители - в основном, шахиды (террористы-смертники). Они взрывают себя на улицах, в автобусах, на дискотеках. С началом правления в палестинской автономии радикально настроенной партии ХАМАС (Исламское движение сопротивления), разговоры о перемирии с Израилем стихают. ХАМАС, который, к слову, постоянно ведет междоусобную войну с менее радикально настроенной, но уже не правящей партией ФАТХ (Движение за национальное освобождение Палестины), о каких-либо мирных сценариях решения конфликта с евреями и слышать не хочет. В израильских спецслужбах, а точнее, Моссаде уверены: ХАМАС является «крылом» всем известной террористической организации Хизболла. И связано Исламское движение сопротивления непосредственно с Сирией и Ливаном.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СДЕРОТ
После окончания школы я всерьез задумывалась о том, чтобы поехать учиться в кинематографический университет. Он находился в израильском городе Сдерот. Благо, родители были против. Я поступила в Харьковский вуз… Сегодня Сдерот – самая горячая точка Израиля. Город, расположенный в 5 километрах от Газы, обстреливают почти каждый день. В начале 90-х в Сдероте селились, в основном, репатрианты из бывших стран СССР. Большинство из них живут тут и по сей день.
«Цева Адом». Дословно – «красный свет, сигнал, который предвещает о падении ракет на местность». Жители Сдерота говорят: за восемь лет уже привыкли к стрельбе и взрывам. Несмотря на это, тут продолжают создавать семьи. Учатся ходить, читать, писать. Для жителей Сдерота бомбоубежища – второй дом. А может, и первый. Бетонные стены завешены картинами, на полах - ковры, а по углам стоят детские стульчики. Страшная реальность для меня, человека, который вырос в тихом районе тихого города, в спокойное время. Бомбоубежища в Сдероте расположены в подвалах домов. В современном Израиле каждое здание имеет специальную бронированную стену. Она служит «щитом» против ракетных обстрелов. Утром в Интернете я, журналист (пусть и в отпуске), нашла статистику: 2008 год Декабрь. 115 обстрелов, 235 ракет. 2 убитых, 36 раненых. (По состоянию на 29 декабря) Ноябрь. 43 обстрела, 105 ракет. 10 раненых. Октябрь. 3 обстрела, 3 ракеты. Погибших и раненых нет. Сентябрь. 2 обстрела, 2 ракеты. Погибших и раненых нет. Август. 7 обстрелов, 7 ракет. Погибших и раненых нет. Июль. 3 обстрела, 4 ракеты. Погибших и раненых нет. Июнь. 31 обстрел, 73 ракеты. Один погибший (в результате минометного обстрела), 14 раненых. Май. 65 обстрелов, 121 ракета. 2 погибших (один – в результате минометного обстрела). 34 раненых. Апрель. 72 обстрела, 152 ракеты. 2 раненых. Март. 84 обстрела, 216 ракет. 18 раненых. Февраль. 93 обстрела, 260 ракет. 1 убитый, 28 раненых. Январь. 80 обстрелов, 208 ракет. 6 раненых. 2007-й год. 437 обстрелов, около 760 ракеты – 2 убитых, 125 раненых. 2006-й год. 580 обстрелов, около 1.020 ракет – 2 убитых, 36 раненых. 2005-й год. 123 обстрела, около 270 ракет – 3 убитых, 26 раненых. 2004-й год. 118 обстрелов, около 260 ракет – 5 убитых, 46 раненых. 2003-й год. 80 обстрелов, около 100 ракет – пострадавших нет. 2002-й год. 17 обстрелов, около 20 ракет – пострадавших нет. 2001-й год. 5 обстрелов, 5 ракет – пострадавших нет
27 декабря истек срок юридически действовавшего договора о прекращении огня. Израиль неоднократно заявлял о готовности продлить перемирие. Однако ХАМАС, вопреки многочисленным призывам, объявил о прекращении затишья и усилил обстрелы израильских территорий. Лидеры Исламского движения сопротивления заявили: они вынудят Израиль согласиться на перемирие только на своих условиях.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. «ЛИТОЙ СВИНЕЦ»
О подготовке операции я узнала еще прошлым летом, когда гостила у своих близких друзей. В прошлом – харьковчан. Сегодня – солдат армии обороны Израиля. Все трое в разных частях страны проходили подготовку в элитных подразделениях ЦАХАЛА. Парням – по 21 году. Вскоре они должны были заходить на территорию Газы, подвергая свою жизнь опасности…
Высокопоставленный военный источник накануне начала операции рассказал в интервью израильским СМИ, что последние месяцы бойцы ХАМАСа минировали территорию и запасались боеприпасами. Оружие завозили по подземным тоннелям. Решение о начале военной операции против ХАМАСа в секторе Газа было принято еще 21 декабря. Операцию назвали «Литой свинец». Цель – не уничтожить, так хотя бы обезглавить ХАМАС и лишить их возможности обстреливать территорию Израиля. То есть полностью уничтожить военную инфраструктуру врага. Военные действия начались в субботу, 27 декабря, в 11 часов 30 минут по местному времени. По предварительным данным, в результате израильских налетов к исходу дня погибли 225 и были ранены еще около 700 человек. Согласно официальному заявлению ХАМАС, в число погибших входили около 140 боевиков организации. По оценке экспертов, это самая кровопролитная израильская операция в секторе Газа после войны 1967 года. В ответ ХАМАС провел новые ракетные обстрелы израильской территории… Своего друга, солдата, я встретила вечером через несколько дней после приезда в Израиль. Шел третий день операции. Стас почти сразу начал жаловаться, что эти минуты должен быть со своей частью - там, в самом пекле. А не сидеть тут и пить чай с мятой «на гражданке». За несколько недель до этого, играя в баскетбол, он сломал руку. Парня отстранили от несения службы. На мою фразу, что «ничего не случается просто так», он обиделся. К слову, за день до нашей встречи он сам снял гипс и собирался к врачу, чтоб быстрее присоединиться к своим армейским друзьям… Нас прервал телефонный звонок. Стасу сообщили, что несколько часов назад погиб его товарищ. Первый убитый солдат израильской армии за время операции.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. «ПОД ГРАДом»
Перед отъездом в Беер-Шеву меня пытались отговорить все, кто только мог. ХАМАС уже не один раз обстрелял город, расположенный в пустыни. Под шквал огня попала и парочка соседних населенных пунктов - Ашкелон и Ашдод. Но я собиралась к своей близкой подруге, которую не видела уже полгода. По дороге на вокзал зазубрила меры предосторожности и правила поведения во время обстрелов. Их в Израиле учат чуть ли не с ясель. В школах есть даже специальная дисциплина. На урок приглашают солдат. Они и рассказывают детям, что нужно делать, если ты попал в зону ракетного обстрела. В Беер-Шеву я доехала за три часа. Солнце и небывалая, даже для Израиля, жара. На автобусной остановке меня ничего не удивило. Город жил спокойно, размеренно. Я даже в какой-то момент забыла, что приехала в место, которое последние несколько дней подвергается постоянному обстрелу. Единственное, что резало глаз, – огромное количество солдат на автобусных остановках. Возле Беер-Шевы находятся несколько крупных армейских баз. Большую часть из прибывших армейцев составляли милуимники, т.е. резервисты. Почти каждый второй разговаривал по мобильному. В метре от меня стоял молодой солдат с большой сумкой и что-то тихо шептал в телефон. Явно кого-то успокаивал. Насколько я поняла по разговору, молодой человек неделю назад женился и на днях собирался в свадебное путешествие. Медовый месяц незапланировано прервался… К подруге, в общежитие университета, я доехала без приключений. Встретившись, проговорили несколько часов кряду. После - решили устроить «сиесту». Основательно погулять вечерком. На тот момент я даже и не думала спрашивать про обстрелы. Как мне казалось, меня это точно не коснется. Я ошибалась. Точно не помню как, но через сон я вдруг услышала страшно громкий звук. Все происходило в доли секунд. Моя подруга спрыгнула с кровати в одном нижнем белье, схватила меня за руку и потащила в дальнюю комнату. Мы сходу упали на пол, но я даже не почувствовала боли. Дикая растерянность. Из громкоговорителя на разных языках доносилось - «Чрезвычайная ситуация. Всем оставаться в закрытых помещениях». Когда сирена смолкла, я первый раз в жизни услышала звук разорвавшейся ракеты. Он был глухой, как будто в вакууме. Я очень хорошо помню, что еще минут пять мы не могли прийти в себя и лежали на полу. От страха «выскочившие» из груди сердца отбивали на кафеле чечетку. Прошло совсем немного времени, и мы услышали звук машин. Полиция и скорая помощь. Гул вертолета. Как мне потом рассказали, «вертушки» поднимают в небо каждый раз после обстрела – чтобы «прочесать» территорию. В редких случаях используют истребители. Их направляют к месту, откуда совершен был обстрел и точечно его бомбят. Сегодняшняя ракета разорвалась недалеко от нашего здания… Я не могла успокоиться еще часа два. Я сидела на кухне. Меня трясло. Хотелось выпить не кофе, а чего-нибудь покрепче. Моя подруга Лина в это время разговаривала по телефону с мамой. Даже на таком расстоянии новости в Харьков долетают с завидной быстротой, и ее родители уже знали: где и сколько разорвалось ракет. Мама Лины уговаривала все бросить, купить билет на ближайший рейс и вернуться домой. Но она не соглашалась. За пять дней обстрелов Лина, которая раньше, как и я, о войне и бомбах лишь слышала, уже свыклась с постоянными обстрелами. Свой Новый 2009 год она провела с бокалом шампанского в бомбоубежище. В ночь на первое января, рассказывала Лина, сигнал тревоги звучал в Беер-Шеве пять раз. Когда сирены взвопили впервые, она даже не сразу поняла, что это за звук. Только вечером студентов-иностранцев, незнакомых с общими положениями, собрали и рассказали о правилах предосторожности. Оказалось, что в их здании самое безопасное место - это комнаты между лестничными пролетами. Но лучше всего бежать на первый этаж - в специальное помещение. Сигнал тревоги срабатывает, когда на территорию Беер-Шева летит посторонний объект. По периметру всех городов Израиля установлены радары, которые и фиксируют полеты «Кассамов», реактивных снарядов от «Катюш» и «градов». В Сдероте, например, радары улавливают летящий снаряд за 15 секунд до его падения на город. 15 счетов, словно в детской игре, каждый должен успеть найти место, где спрятаться. В Беер-Шеве времени больше. 33 секунды. Но даже за полминуты добежать с третьего этажа в подвал невозможно. Если «Кассам» самодельная ракета, то град – ракета изощренная. Она разрывается мелкими шариками. Такими себе градинами (отсюда и название). Эти крошки пробивают стену толщиной в 10 сантиметров. Поэтому, для минимальной безопасности надо находиться за бетонной стеной. Еще лучше за двумя. И на первых этажах. Потому как и «кассамы» и «грады» – пробивают здание именно сверху. Вечером мы все-таки решили выйти на улицу. Пройтись хотя бы до ближайшего супермаркета. Город просто вымер. Лина объяснила: занятия в школе и высших учебных заведениях отменили еще пару дней назад, поэтому все, кто только смог, спешно покинули Беер-Шеву. Дорога к магазину заняла минут двадцать. Я не встретила не то, что ни одного человека, даже животного. После первого в своей жизни обстрела - решила следовать указаниям, которые мне давали перед отъездом. По улицам передвигалась исключительно под заборами. И настолько переживала, что сигнал тревоги может застать нас врасплох на открытой местности, что через пустыри со стоянками или детскими площадками перелетала за считанные секунды, чтобы как можно быстрее прижаться к стене ближайшего дома. На исходе этого безумно длинного дня я, наконец, смогла расслабиться. Но ненадолго. В 11 вечера прозвучала очередная сирена. В это время мы еще не спали, но у соседок Лины по общежитию, тоже харьковчанок, тревога в такой поздний час вызвала любопытство. «Они никогда не стреляют так поздно. Даже шаббат (суббота, священный день отдыха для всех евреев) нам устраивают настоящий – без обстрелов», - рассказывали позже девчонки. Так как телевизоров и радио у девушек в комнатах не было, а «вай фай» не смогли словить, ответ узнали только утром. Вечером бойцы Цахала убили трех главных предводителей ХАМАСа. А «ночной обстрел» – был ответным ударом со стороны Газы… На курсе военной журналистики, который мне довелось по случайности прослушать в Иерусалимском университете, я узнала интересные для себя факты. Оказывается, ракетные обстрелы и теракты в Израиле террористы совершают четко по времени. Прямо перед выходом блока новостей. За три-пять минут. Таким образом пытаясь попасть, на журналистском жаргоне, в «топ-новость» дня. Хотя это и так всегда топ-новость. Ночные сигналы повторились еще раза три. Мы заснули только под утро. На завтраке, освобожденные от занятий студенты-украинцы хвастались друг другу, кто сколько слышал взрывов. И я в очередной раз убедилась - человек привыкает ко всему. Даже очень страшному. В оставшиеся несколько дней своего пребывания в Беер-Шева я замирала после каждой сирены. И каждый раз считала разрывающиеся ракеты. Потом мы даже спорили, кто сколько насчитал... Пострадавших и погибших под обстрелами в эти дни не было. Но мне надолго врезалась в память одна картина. Ее я увидела в гостях у еще одной подруги. Она живет в новостройке на окраине Беер-Шевы. На 9 этаже. В бомбоубежище прячется редко, «потому, как дом стоит в противоположной стороне от Газы». Мы сидели на балконе, курили кальян и наблюдали за немолодым папой, который возился на детской площадке со своим маленьким сыном. Взревела сирена. А мы замерли, наблюдая за тем, что будет делать родитель, который понимает - добежать до ближайшего подъезда вместе с ребенком он не успеет. Мужчина не подхватил ребенка на руки, не упал на землю, как того требовали правила безопасности. Не закрыл его собой. Он начал манить только-только делавшего первые шаги сына под маленький, коротко обстриженный куст акации - как к единственному своему укрытию… Продолжение следует…


Анна Шарикова